Инфраструктуры

Невероятные приключения могут произойти со страной, художественный лик которой настолько чужд ее реальным плотским движениям.

Михаил Гефтер

Всё, что важно сегодня, остается невидимым.

Хито Штейерль
Начатый в 2016 году фотопроект «Инфраструктуры» – это исследование подспудных, неочевидных процессов, институтов и практик, которые являются во многом определяющими для функционирования власти, собственности и территории на постсоветском пространстве. Работая над проектом, который представляет собой набор рандомных кейсов, мы хотим глубже вникнуть в историю культуры и политическую экономию постсоветского пространства, чтобы создать образы, которые бы ставили под сомнение доминирующие визуальные тропы и стереотипные представления о нем.
Художник Андрей Монастырский в тексте к серии «Земляные работы» (1987) писал, что одним из «инспираторов» загородных акций «Коллективных действий» было многолетнее рытье котлована для какого-то неведомого инфраструктурного сооружения, мимо которого он каждый день в течение этих лет ходил на работу в свое госучреждение. В этом же тексте, рассуждая об особенностях «экспозиционного знакового поля» (т.е. общественного пространства в противопоставлении пространству картин и текстов к ним), он пишет, что оно — «стены квартир и мастерских, музеев, заводов, институтов <...>, земля, <...>, дороги, <...> водные ресурсы и воздушное пространство» — принадлежит не художнику, а государству.1 Внимание к тому, как что устроено в государстве, согласно рассуждениям Монастырского, могло стать гарантией успеха советского художника-нонконформиста на Западе. В этой связи нельзя не вспомнить «ирригационную» («гидравлическую») теорию Карла Виттфогеля, в которой он развивает раннюю марксистскую концепцию азиатского способа производства (АСП) и формулирует следующие признаки тотального государства: отсутствие частной собственности, рыночной конкуренции и социальных классов и тотальная власть правителя, возглавляющего централизованную бюрократию.2,3 В СССР, несмотря на официальную марксистскую идеологию, ирригационная теория и марксистская концепция АСП замалчивались ввиду: первая — из-за открытых нападок Виттфогеля на созданное в СССР государство, вторая, вероятно, — из-за слишком очевидных аналогий со многими чертами советского строя. Так, например, вся коммунальная инфраструктура в СССР была государственной; на постсоветском пространстве она по-прежнему централизована и принадлежит в основном государству. В Москве, в частности, чиновники управляют ею посредством «государственных бюджетных учреждений» (ГБУ). Официально это некоммерческие организации, подчиняющиеся городскому правительству, фактически — непрозрачные структуры по «освоению» бюджетных средств, выделяемых на коммунальное обслуживание города, в том числе за счет бесконтрольной эксплуатации труда дворников-мигрантов. В русском обиходном языке отопление не «включают», а скорее «дают», т.к. этот вентиль — в руках власти, а не гражданина. Неведомые «земляные работы» сегодня, как и в эпоху, описываемую Монастырским, могут внезапно начинаться и заканчиваться или длиться годами. На фотографии — теплотрасса, примерно с лета 2015 г. и с неизвестным целями выведенная на поверхность Марксистской улицы (бывшей Пустой) в Москве. На заднем плане — помещение Центра красоты и здоровья «Шамбала». Название набрано руническим шрифтом, который в этом центре называют «Всеясветной грамотой». В центре проводятся занятия по йоге, цигун, славянскому руническому пению, волновой медиативно-сенсорной гимнастике, космоэнергетические сеансы и т.п., что бы это ни значило. Буддийская концепция Шамбалы как невидимого царства, дорогу к которому могут найти только чистые сердцем, получила развитие в XX в. в теориях Николая Рериха, Елены Блаватской и других. Согласно им Шамбала — место нахождения Великих Учителей, двигающих эволюцию человечества.
В соответствии с Законом о закрытых административно-территориальных образованиях (ЗАТО) от 1992 г. в своих регионах они являются анклавами, напрямую управляемыми из центра через профильные ведомства (как правило это ФСБ или министерство обороны), которым и принадлежит в них вся политическая власть. Любая экономическая деятельность в ЗАТО жестко регламентирована, приватизация земли запрещена, сделки с недвижимостью и землей могут совершать только граждане РФ и юридические лица РФ, постоянно зарегистрированные в ЗАТО, хотя закон допускает исключения, решения о которых принимает само ЗАТО по согласованию с профильным ведомством. Остров Аскольд в Японском море (50 км от Владивостока, площадь 14,6 км2) входит в состав ЗАТО Фокино. До начала 1990-х на острове размещались объекты советского Военно-морского флота, ПВО и радиотехнических войск. В 2007 г. за 11 000 рублей в год весь остров был сдан в аренду на 49 лет компании, принадлежавшей жене тогдашнего вице-спикера законодательного собрания Приморского края, самого состоятельного из депутатов. Жена вице-спикера совместно с тремя физическими лицами — гражданами Китая — также контролирует старейший региональный банк. О сдаче в аренду острова Аскольд широкой общественности стало известно только через 5 лет после сделки. За истекшие 10 лет никакой хозяйственной деятельности на острове не начато. Доступ на остров для туристов фактически свободный, хотя по закону для его посещения необходимо за месяц получать разрешение в региональном ФСБ.
Характерный для тотальных государств способ организации территории предполагает использование последней исключительно для решения прагматических задач власти и проведения властных ритуалов. Эти ритуалы, в частности, выражаются в произвольном наименования населенных пунктов и установке памятников в соответствии с прагматическими конъюнктурно-политическими соображениями. Героизация и развенчание тех или иных представителей власти зависит, как правило, не от их достижений или формальных должностей, а от политической целесообразности момента. «Простые» люди в такой схеме – лишенные права голоса статичные элементы «макета», расставляемые на нем для масштаба. (Само)названия жителей городов могут, соответственно, меняться в зависимости от текущего названия города. На фото семья кировчан (или вятчан?) позирует перед памятниками Сергею Кирову (1886-1934), слева направо, в его родном городе Уржуме Кировской области, в селе Цепочкино той же Кировской области, и в городе Кирове (бывшей Вятке) – столице Кировской области. До большевистской революции Киров (настоящая фамилия Костриков) совмещал революционную деятельность с журналистикой и театральной критикой, активно поддерживал меньшевиков и Временное правительство; «убежденным» ленинистом-сталинистом стал только после победы большевиков. В 1919 г. участвовал в подавлении антибольшевистских выступлений рабочих и церковных деятелей в Астрахани, лично курировал осуждение и расстрел двух местных церковных иерархов. После советизации Азербайджана стал его первым партийным руководителем, затем в 1926-34 гг. возглавлял Ленинград. Убийство Кирова с одной стороны послужило предлогом для развертывания советским руководством очередной волны политических репрессий, с другой – почти уравняло его в советском мифологическом пантеноне с Марксом, Лениным и Сталиным. Памятники и улицы имени Кирова были и до сих пор сохраняются почти во всех населенных пунктах бывшего СССР. Эти три памятника, по-видимому, являются образцами советской монументальной скульптуры для разных типов населенных пунктов — города-райцентра, села и областного центра. Памятник в Цепочкино — первый памятник Кирову в СССР — был установлен через пять лет после его смерти в Уржуме, впоследствии заменен на более «качественный», а первоначальная скульптура перенесена в Цепочкино.
Советский экономист Юрий Яременко сравнивал советское общество с древнеегипетским, имея в виду, что как в Древнем Египте цивилизацию цементировало строительство пирамид, так и советская социалистическая экономика «в своем развитии не имела какого-то внутреннего смысла, а была лишь неким пространством для воспроизводства и расширения административных структур».4 Одним из ярких примеров такого подхода стало строительство в условиях вечной мерзлоты постоянных крупных городов и предприятий, в частности, Норильска. Они могли возникнуть только в условиях ресурсно-распределительной системы, в задачи которой никогда не входило получение прибыли на вложенный капитал. Советская пропаганда сранивала советские арктические достижения с западными, и отсутствие в канадской Арктике, на Аляске или в Гренландии крупных городов и предприятий считалось признаком неумения этих стран совладать с суровыми условиями Севера. Первые капитальные строения Норильска, в том числе помпезные административные корпуса ныне закрытого Никелевого завода (на фото), строились в 1950-х гг. с применением крайне затратной технологии: мерзлый грунт вынимался полностью до скальной породы, на которую ставилось здание. Позднее были разработаны более экономные технологии строительства на сваях. Так советские технологические инновации способствовали реализации централизаторской политики, требовавшей массового переселения и закрепления людей в местах, мало пригодных для постоянной жизни, и приспособления уже имевшихся типовых проектов, в частности, многоэтажных жилых домов, к условиям вечной мерзлоты. Без этих колоссальных ресурсных затрат вполне можно было обойтись, если бы на севере строили, например, не многоэтажки, а индивидуальные жилые дома, не требующие затратных фундаментных работ, но это противоречило бы самой логике системы. Внутренний смысл, вопреки мысли Яременко, у нее, конечно, был и есть: перманентное перераспределение ресурсов, а для того, чтобы эти ресурсы перераспределить, необходимо их сначала заполучить из бюджета в максимально возможном объеме. «Рыночные реформы» 1990-х эту систему только укрепили. В 1995 г. принадлежавший государству контрольный пакет ранее акционированного комбината «Норильский никель» был «приватизирован» через т.н. залоговый аукцион. Смысл этой схемы, которую Счетная палата РФ впоследствии признала мошеннической и притворной, заключался в передаче государственных пакетов акций (по сути – в номинальное владение) небольшой группе предпринимателей по заниженным ценам и за счет государственных же средств. Идею залоговых аукционов предложил нынешний основной акционер «Норильского никеля» Владимир Потанин. Сегодня «приватизированные» советские комбинаты и города, построенные при них, с точки зрения внутренней организации остаются квазисоциалистическими конгломератами, а въезд в Норильск, как и в советское время, ограничен для иностранцев.
Дачи, рестораны и бани являются неформальными местами для обсуждения и принятия важных государственных и бизнес-решений на всем пространстве бывшего СССР, что побудило социолога Симона Кордонского даже считать их подлинными квазиинститутами постсоветского «гражданского общества».6 Допуск к начальственному лицу, тем более, на дачу – важнейший фактор политического веса независимо от формально занимаемой должности. Одна из причин – дефицит доверия: по-настоящему доверять постсоветский человек на всех уровнях может только родне или узкому кругу проверенных друзей. Садоводческое некоммерческое товарищество (СНТ) «Озеро» на берегу озера Комсомольское (ранее называлось Киимаярви) в Приозерском районе Ленинградской области учреждено в 1996 г. группой предпринимателей и чиновников, которые через несколько лет выдвинутся на ведущие позиции в окологосударственном бизнесе и власти, а один из них станет президентом. СНТ «Озеро» – один из первых примеров незаконного захвата водоохранной зоны. Статья 65 Водного кодекса РФ требует установления вокруг озер 50-метровой водоохранной полосы, однако, если речь идет о недвижимости высокопоставленных чиновников, эта статья почти никогда не соблюдается, несмотря на вступившие в силу решения судов. Быть над законом, выйти за рамки причинно-следственных связей – одна из важнейших неписанных привилегий власти в тотальном государстве. Политический теоретик Карл Шмитт (1888-1985), который заложил в свое время правовые основы гитлеровской Германии, и идеи которого о суверенитете и свободной политической воле активно заимствуют те, кто формулирует идеологию российского режима, писал о праве суверена на выход за пределы права в общественных интересах как важнейшей составляющей суверенности.7 В условиях отсутствия какого-либо права, кроме права сильного, в постсоветских патримониальных странах у суверена нет нужды выходить за его пределы, так как этих пределов не существует. Кстати, термин «патримониальное (или вотчинное) государство» применительно к царской России использовал историк Ричард Пайпс, который утверждал, что в такой модели государства властитель является и сувереном государства, и его фактическим собственником.8 Интересная деталь: несмотря на повторное формальное введение института частной собственности после распада СССР в России до сих пор не принято как-либо маркировать свою территорию как частную, но в СНТ «Озеро» это сделано, причем как минимум в двух местах – на въезде и на заборе одной из дач.
В 1994 г. в бывшем советском кинотеатре в центре Нижнего Новгорода один из видных предпринимателей города открыл ночной клуб Rocco. Сын советского партийного чиновника средней руки, он впоследствии побеждал на выборах мэра (должность не занял, т.к. был арестован) и отсидел нес колько лет по обвинению в мошенничестве. На открытии Rocco присутствовало руководство города и области, а также криминальные авторитеты. На протяжени и 2000-х гг. клуб Rocco служил одним из мест встреч криминалитета, здесь им принимались решения о «короновании» и «раскороновании» воров в законе, то есть это был действующий институт криминальной власти. Один из крышевателей заведения, известный как Владик Белый, возможно, послужил прототипом для главного героя сериала «Бригада» Саши Белого.
Выступая на Гайдаровском форуме в начале 2017 года, депутат Госдумы Андрей Макаров сказал, что конкуренция в России, это когда «ничего не видно, но иногда вытаскивают труп» (сноска https://republic.ru/posts/78568). 29 сентября 2000 г. на российских телеканалах был показан сюжет о заказном убийстве предпринимателей Вилора Струганова, также известного как Паша-Цветомузыка, и Вячеслава Исмендирова, также известного как Слава-Палач. В телесюжетах было видно, как из подъезда одного из жилых домов в престижном районе Москвы выносят и грузят в спецавтомобиль тела убитых. Через неделю по обвинению в организации этого двойного убийства был задержан и еще через 2 года осужден на 6,5 лет условно бывший председатель совета директоров и крупный акционер Красноярского алюминиевого завода, депутат законодательного собрания Красноярского края Анатолий Быков. Человек, якобы убивший Струганова и Исмендирова, вскоре публично признался, что убийство было инсценировано правоохранительными органами с целью обвинить в его организации Быкова. Конечной целью осуждения Быкова было его отстранение от контроля над принадлежавшими ему активами, что позднее и произошло. Струганов и Исмендиров согласились на участие в инсценировке, поскольку за 3 месяца до этого сами были арестованы по подозрению в организации другого, реального убийства, и в обмен на сотрудничество им была обещана свобода. «Киллер» после «убийства» был отправлен сотрудниками органов с диктофоном к Быкову, которому сказал, что в целях укрепления доверия Быкова к себе убил его конкурентов Струганова и Исмендирова и передал Быкову в доказательство часы и документы «убитых». Запись разговора «киллера» и Быкова была использована в суде как улика против Быкова, якобы изобличавшая его в преступных намерениях. Практика так называемых «оперативных комбинаций» (инсценировок убийств) получила широкое распространение с конца 1990-х гг. Правоохранительные органы обвинялись в том, что они в качестве поставщиков силовых «услуг» участвовали в отъеме собственности у одних предпринимателей в пользу других, шантажируя конкурентов «убитых» и требуя с них передать последним свои активы. Представители органов в ответ заявляли, что действуют в рамках закона, и что цель «оперативных комбинаций» как и во всем мире – предотвращение заказных убийств. В 2004 г. Верховный суд РФ переквалифицировал обвинение Быкова, затем краевой суд и вовсе отменил приговор. В 2009 г. Европейский суд по правам человека признал способ получения «доказательств» вины Быкова незаконным, однако, практика инсценировок-провокаций стала массовой и применяется полицией не только с целью переспределения собственности, но и для прямого вымогательства, мести, сокрытия собственных преступлений и т.д. с гораздо более тяжелыми последствиями для жертв, чем в случае Быкова.
После старта приватизационных процессов в начале 1990-х гг. и в отсутствие четких законов и правил директора государственных учреждений, не подлежавших приватизации, стали вступать во взаимовыгодные отношения с представителями нарождающегося сословия коммерсантов с целью совместной эксплуатации оказавшейся в их фактическом распоряжении недвижимости и земли. Тогда же на земельном участке, формально принадлежавшем Университету физкультуры и спорта (РГУФК) и предназначавшемся «для размещения объектов среднего и высшего профессионального образования» возник Черкизовский вещевой рынок («Черкизон») – один из крупнейших в бывшем СССР: в разное время на нем работало до 100 тыс. торговцев, примерно 60% которых были гражданами КНР. Рынок занимал площадь 72 гектара, из них 80% РГУФК сдал в аренду компании АСТ, на остальных 20% вели бизнес другие предприниматели (около десятка компаний, в том числе «Илиев», «Новая Евразия» и др.). Владельцы компаний АСТ и «Илиев» – выходцы из одного села в
Азербайджане, у всех троих были доверительные отношения с тогдашним мэром Москвы. В 2009 г. в СМИ была начата кампания за закрытие Черкизовского рынка, который называли черной дырой для китайской контрабанды и нелегальной иммиграции, при том что в стране продолжали действовать другие аналогичные рынки, но их никто закрывать не требовал. В том же году Черкизон был властями Москвы закрыт, в отношении ректора РГУФК возбуждено дело по факту злоупотребления полномочиями из-за того, будучи распорядителем госсобственности, он получал арендные платежи на счета университета в обход федерального бюджета. Из-за истечения срока давности дело было впоследствии прекращено. Компания АСТ, прославившаяся позднее строительством в Турции отеля стоимостью 1 млрд долларов, в настоящее время признана банкротом. Владельцы компании «Илиев» сегодня являются крупнейшими собственниками коммерческой недвижимости в Москве. На месте бывшего Черкизовского рынка остался огромный пустырь.
4 апреля 1992 г. в Нижнем Новгороде состоялся третий по счету аукцион по продаже муниципального имущества в рамках так называемой «малой приватизации» (этим термином называли распродажу государственных магазинов и ресторанов). На мероприятие из Москвы приехали вице-премьеры Анатолий Чубайс и Егор Гайдар, отвечавшие за проведение приватизации по всей стране. Перед Домом политпросвещения, где проходил аукцион, их встретили пикетчики, протестовавшие против приватизации. По данным местных журналистов, пикетчиков наняли директора магазинов, выступавшие против их продажи через аукционы. По другой версии, митингующие сами были работниками приватизируемых госпредприятий, которые рассчитывали получить их в собственность бесплатно, тогда как продажи через аукцион лишали их такой возможности. Несмотря на негативное отношение большинства граждан России к приватизации, митингов, подобных нижегородскому, в стране практически не было.9 Дома политпросвещения – образовательные центры КПСС – существовали в каждом регионе бывшего СССР. В нижегородском Доме политпросвещения с барельефом Маркса, Энгельса и Ленина на фасаде после распада СССР разместились Торгово-промышленная палата, кинотеатр, ресторан и офисы. В 2016 г. здание продано под реконструкцию и возможный снос. До конца 1950-х на этом месте стояла церковь св. Варвары Великомученицы cередины XVIII в. В ней в 1868 г. крестили Алексея Пешкова – будущего писателя Максима Горького, имя которого город носил в 1932-1990 гг.
С царских времен тюремное ведомство является одним из крупнейших в стране хозяйствующих субъектов. Труд каторжников при царском режиме использовался для разработки полезных ископаемых и освоения территорий Сибири и Дальнего Востока. В советское время Главное управление лагерей (ГУЛАГ) было фактически гигантской госкорпорацией, которая занималась строительством новых городов, промышленной и транспортной инфраструктуры, добычей полезных ископаемых. В своем распоряжении эта структура имела бесплатные рабочие руки сотен тысяч бесправных заключенных. В 2016 году тюремно-промышленный комплекс России заключил контрактов на поставки собственной продукции на 50 млрд руб.10 Насколько эта цифра реальна, узнать невозможно: ФСИН – самое непрозрачное из российских ведомств, по закону никто не вправе проверять ее деятельность, кроме пожарной инспекции. По данным самой ФСИН, в подведомственных ей учреждениях производят разнообразное оборудование, автомобили, мебель, одежду, обувь, продукты питанию, валят и перерабатывают лес, занимаются строительством. Из федерального бюджета на содержание ФСИН в 2015 году было выделено более 300 млрд руб., из них около 70% потрачено на зарплаты сотрудников. По немногочисленным свидетельствам, иногда проникающим за тюремные стены, осужденные подвергаются жесточайшей эксплуатации, оборудование используется часто устаревшее, техника безопасности не соблюдается. В исправительной колонии строгого режима №7 в Петербурге (на фото) в течение примерно пяти лет до января 2016 г. действовала табачная фабрика с 15 импортными станками и налаженными логистическими цепочками (поставками табака из Азербайджана и бумаги из Болгарии). «Бывшая» жена начальника колонии заключила с ИК-7 договор на производство сигарет, по которому предоставляла оборудование и сырье, а взамен получала труд осужденных. На выпускавшиеся марки табачных изделий (дешевые овальные сигареты «Прима» и папиросы «Беломорканал») прав у фабрики не было, акцизные марки оказались поддельными. В январе 2016 г. фабрика была закрыта, начальник колонии уволен, оборудование вывезено, уголовных дел не возбуждалось. В том же 2016 году в министерстве юстиции был разработан законопроект об использовании труда осужденных в госкорпорациях. Любопытная деталь: официальный сайт ФСИН зарегистрирован в советской доменной зоне .su.
Помимо залоговых аукционов и «малой приватизации» еще одной схемой возникновения условно-частной собственности на средства производства была так называемая ваучерная приватизация, проведенная правительством России в 1992-1994 годах. Несмотря на то, что ее идеологи Анатолий Чубайс и Егор Гайдар изначально были против такой формы распродажи госимущества и ратовали за его постепенную приватизацию за деньги, по указам президента Ельцина выбор был сделан именно в пользу приватизации ваучерной. Мотивация, которую впоследствии отстаивали те же Чубайс и Гайдар, была в том, чтобы быстро лишить власти коммунистических начальников и создать политический союз из «частных собственников», чекистов и бандитов, которые, руководствуясь своим интересом, возьмут на себя ответственность за конкретные активы и будут способствовать здоровому экономическому развитию. При этом не проводилось никаких исследований об отношении народа к приватизации, о трудовой этике, о возможных взаимоотношениях новых хозяев и наемных сотрудников. Не было учтено укорененное в народе негативное отношение к частной собственности вообще.11 Важным фактором в выборе именно ваучерной приватизации была, в том числе, ее непрозрачность для большинства граждан, которые не знали, что делать с полученными ваучерами, ведь государство еще недавно клеймило капитализм, и вдруг в одночасье запустило малопонятные экономические процессы и ввела в обиход соответствующие термины – акции, векселя, ваучеры и т.п. Миллионы граждан за копейки продавали свои ваучеры в так называемые чековые инвестиционные фонды, а те затем обменивали их на акции вновь созданных «акционерных обществ». Из-за отсутствия понимания происходящего возникали мифы о сказочном одномоментном обогащении никому ранее не известных жуликов, хотя так оно по сути и было. В Екатеринбурге, например, бытовал устойчивый миф о том, как было приватизировано крупнейшее и легендарное предприятие города – «Уралмашзавод»: якобы его будущий владелец Каха Бендукидзе, скупив у населения ваучеры, загрузили ими целый «Камаз», который пригнал затем к воротам предприятия. Приватизация не сопровождалась судебной и другими необходимыми рефорами, поэтому из-за отсутствия правовых гарантий в новообретенную собственность мало кто вкладывался по-серьезному, новые владельцы осознавали временность своего положения и пытались выжать из полученных промышленных активов все соки, пока была такая возможность. В результате тысячи советских предприятий были угроблены или растащены на металлолом. Чубайс в 2004 году признался в интервью: «Мы не могли выбирать между „честной" и „нечестной" приватизацией, потому что честная приватизация предполагает четкие правила, установленные сильным государством, которое может обеспечить соблюдение законов. В начале 1990-х у нас не было ни государства, ни правопорядка… Нам приходилось выбирать между бандитским коммунизмом и бандитским капитализмом».12
Хотя Россия по конституции является федеративным государством, в силу особенностей ее ресурсной экономики «федерализм» здесь обрел довольно специфические текучие формы, которые трудно описать из-за отсутствия соответствующего понятийного аппарата. По мнению социолога Симона Кордонского, Россия – это не федерация, а некая противоречивая совокупность поместных или помещичьих кланов, ведущих перманентную борьбу за перераспределение ресурсов, распорядителями которых их назначает Москва.13 В зависимости от экономической ситуации, т.е. наличия или отсутствия у Москвы сил и ресурсов для удержания территорий под контролем, этот контроль ослабевает или усиливается.14 Соответственно, полномочия региональных кланов расширяются вплоть до отделения (как было при распаде СССР) или наоборот сжимаются вплоть до упразднения (за последние годы несколько регионов были слиты с более сильными соседями). Поскольку в ХХ веке российская государственность распадалась дважды, одной из самодовлеющих политических задач московской элиты, помимо сохранения собственной власти, является «удержание территории». Вероятно, из-за этого действующая система наполнения госбюджета является воплощением централизаторской, квазиунитарной модели и делит регионы на немногочисленных «доноров» и всех остальных, существующих в основном на дотации из центра. Якутия, которая изначально по этой системе была донором, уже много лет является дотационной, несмотря на небольшую численность населения и относительно развитый экономический потенциал, в том числе алмазодобывающую промышленность. Региональные элитные кланы, в том числе и в Якутии, стремятся, тем не менее, к максимальному обособлению от центра и используют для этого разные инструменты, в том числе политико-символические. В 1996 году в Якутске было создано уникальное для российских регионов учреждение, призванное подчеркнуть политэкономическую особость региона – республиканское хранилище ценностей (Гохран). Другой и единственный Гохран России – только в Москве. Собственник якутского Гохрана – Государственный фонд драгметаллов и драгоценных камней Республики Якутия. Он подчиняется главе региона, его деятельность координируется региональным министерством финансов, в здании которого он и находится (на фото).
Территория нынешнего санатория «Форос» в одноименном крымском поселке после присоединения Крымского ханства к Российской империи в 1783 году была пожалована фавориту императрицы Екатерины II Григорию Потемкину. Документально это зафиксировано не было, что привело к конфликту с владельцем соседней Байдарской долины графом Мордвиновым из-за сложностей с определением границ участков. Для урегулирования конфликта земля Фороса была передана в собственность императорской фамилии, но позднее из-за запустения подарена обер-гофмаршалу Кириллу Нарышкину. Позднее принадлежала другим вельможным хозяевам. В 1887 г. имение Форос выкупил владелец крупнейшей в России чаеторговой фирмы Александр Кузнецов, который разбил здесь большой парк и построил новый дом. После смерти Кузнецова и вплоть до революции имением владели его родственники предприниматели Ушковы. После прихода к власти большевиков имение было национализировано, здесь был организован санаторий. В 1970-80-х гг. он принадлежал ЦК КПСС и предназначался для отдыха региональных партийных

чиновников среднего звена. После распада СССР перешел в ведение управления делами президента Украины, затем в результате непубличных договоренностей и скрытых схем был приватизирован украинской авиакомпанией «Аэросвит», совладельцем которой тогда был зять президента Украины Леонида Кучмы. К 2009 году после затяжного конфликта новым владельцем «Фороса» стала украинская группа «Приват» – одна из крупнейших ФПГ страны. После аннексии Крыма Россией в 2014 г. санаторий с парком были у «Привата» конфискованы («национализированы»). Через какое-то время санаторий выставили на торги и продали за 1,4 млрд руб. – формально Федерации профсоюзов Татарстана (весь годовой бюджет которой был меньше этой суммы в несколько раз), фактически – татарским компаниям «Камаз», «Татнефть» и «Таиф», чтобы не подставлять их под санкции. В торгах участвовала еще одна организация – общество с ограниченной ответственностью, зарегистрированное в Севастополе, руководитель которой приходился отцом участвовавшему в тех же торгах представителю Федерации профсоюзов.
Сакральность государственной границы – одна из самых живучих советских мифологем, которую активно формировала советская школа, литература и кино с начала 1930-х годов. Потребность в ней возникла после поражения социалистических революций в Европе, когда советское правительство взяло курс на политический изоляционизм и экономическую автаркию. Сформулирован он был как построение социализма в отдельно взятой стране, находящейся во враждебном окружении. Мифотворчество шло рука об руку с законотворчеством. В 1934 году один из высших советских функционеров Михаил Калинин заявил: «Мы живем в осажденной крепости, поэтому и режим у нас крепостной». В том же году по периметру границ СССР была создана так называемая погранзона – территория, фактически изъятая из экономического оборота и находившаяся под полным политическим и экономическим контролем госбезопасности, в состав которой входили и погранвойска. Целые регионы и крупные города на Севере, Дальнем Востоке и в Сибири, оказавшись в погранзоне, десятилетиями существовали в режиме закрытых военных гарнизонов. К началу 1980-х годов в статусе погранзоны находилось более 3,6 млн кв. км, или 16,4% территории страны. Военно-стратегического значения погранзона не имела, а была скорее формой сиволической политики и перераспределения земельных и прочих ресурсов для силовых ведомств. После распада СССР понятие погранзоны было из российского законодательство изъято, закрытые города и регионы открыты для посещения и экономической деятельности, а в законе о границе была оставлена только пятикилометровая пограничная полоса. Но уже в 2004 году советские принципы организации погранзоны были восстановлены, хотя и не в таких масштабах как раньше. ФСБ вновь получила право произвольно устанавливать границы погранзоны и режимы их функционирования, а погранвойска, при Ельцине выделенные в отдельную структуру, вновь были подчинены госбезопасности. Режим погранзоны теперь в разных регионах разный, глубина погранзоны также разная, и иногда ее может вообще не быть. Так, местность у приграничного озера Куэтсъярви в Печенгском районе Мурманской области (на фото) погранзоной не является, хотя непосредственно примыкает к границе (на горизонте – территория Норвегии). До 1944 г. Печенгский район входил в состав Финляндии под названием Петсамо, после присоединения к СССР был погранзоной. В 1993-м погранзону упразднили, в 2004-м снова ввели, но через четыре года опять упразднили. В 2016 году появились сообщения об очередном возможном введении погранзоны на большей части территории района. В Бурятии к погранзоне российско-монгольской границы отнесена территория шириной 25 км, в ней, в частности, находится город Кяхта. Город был основан в 1727 году, тогда же здесь был подписан Кяхтинский договор о торговле и границах между Россией и Китаем. С этого момента и вплоть до постройки Суэцкого канала (1869), когда китайский экспорт стало выгоднее отправлять в Европу морем, Кяхта была важнейшим пунктом международной торговли чаем и мехом. При царе в России не было особого отношения к границе, ее фиксация была прагматической политико-экономической задачей. В 1830-38 годах в 150 метрах от границы в Кяхте была построена Воскресенская церковь (на фото; граница, кстати, по-прежнему проходит в 150 метрах – за спиной фотографа). Столичный вид церкви должен был, прежде всего, продемонстрировать возможности меценатов – богатых кяхтинских чаеторговцев – и заодно символически маркировать границу России. Сегодня для посещения Кяхты формально нужно за месяц запрашивать в ФСБ пропуск для въезда в погранзону. Если гражданин РФ задержан в ней без пропуска, он обязан заплатить штраф (согласно КоАП – от 100 до 500 руб.), который по сути заменяет собой пропуск, так как дает фактическое право находиться в погранзоне.
Из-за неотрегулированности земельно-правовых отношений территории, прилегающие к многоквартирным жилым домам, часто становятся «ареной» конфликтов жителей из-за дефицита парковочных мест. Чтобы «застолбить» место за собой, используются различные подручные приспособления.
Социолог Рустем Вахитов предлагает смотреть на этнические процессы в РФ сквозь призму понятия этносословий.15 Возникнув около 500 лет назад, при царском режиме они были зафиксированы законодательно, но с распадом монархии не исчезли, а лишь трансформировались в негласные, неписаные практики, существующие и сегодня. Этно-территориальные образования в составе РФ – наследие ленинско-сталинской национальной политики – Вахитов предлагает считать некой специфической формой бытования этих сословий, а не протогосударствами, несмотря на то, что именно «государствами» они названы в своих конституциях. Один из основополагающих принципов бытования этносословий (которые могут включать в себя представителей не только «титульного» этноса, но и других) является получение их элитами федеральных ресурсов в виде тех или иных политических или экономических привилегий и субсидий в обмен на выполнение определенных обязанностей, чаще символических, в частности,
обеспечение политической лояльности по отношению к федеральной власти. Политическое самоопределение при этом категорически исключено из официального политического дискурса и права. В первых постсоветских конституциях этно-территориальных образований содержался пункт об их праве на выход из состава Российской Федерации (такое же, какое по советской конституции было у советских республик). С приходом к власти Владимира Путина эти пункты были полностью исключены, а активисты и политики, выступавшие с «сепаратистских» позиций подверглись политическим репрессиям. В виде этносословий существуют не все этнические группы, проживающие на территории России, а только самые крупные и сплоченные из них и, что важно, относительно компактно проживающие на своей исконной территории – татары, башкиры, чеченцы, якуты. Во внутренних делах этносословия обладают определенной автономией и могут рассчитывать на наличие в рамках федеральных структур специфических
бюрократических или научных институций, призванных обеспечивать воспроизводство лояльной национальной интеллигенции, языков и идентичностей. В Якутии, например, региональное Министерство культуры и духовного развития реализует не только обычные для российских регионов бюрократические культурные практики, но и ведет специфическую для региона деятельность по развитию якутской идентичности. После распада идеологии советского социализма такая деятельность получила новый мощный импульс: например, система традиционных якутских верований аар-айы, ранее бытовавшая в полуподпольном положении, в 2011 году была официально признана религией и зарегистрирована в качестве таковой в 2014-м. Центр духовной культуры «Арчы-Дьиэтэ», построенный в 2002 г., после регистрации религиозной организации стал по сути главным храмом аар-айы, и при этом подчиняется управлению культуры и духовного развития города Якутска.
Подлинный частокол Казымского острога (начало XVIII в.), перенесенный с севера Тюменской области на территорию Историко-архитектурного музея Института археологии и этнографии СО РАН в самом известном советском академгородке – Новосибирском. На втором фото – вид на строящийся Иннополис. Модель изолированного модернизационного сообщества в России бытует примерно со второй половины XVII в., когда в Москве по царскому указу была создана Новая Немецкая (т.е. Иностранная) слобода. Это было отдельное полуавтономное поселение для иностранцев, наделенных привилегиями и занимавшихся поставками русскому дворянству инновационных для своего времени предметов быта и технологий. Здесь же возникла едва ли ни первая в стране мануфактура. Спрос на модернизацию в России всегда возникал только в верхах, но верхи под модернизацией понимают только модернизацию технологий, прежде всего военных. Социально-политическая структура и гуманитарная сфера остаются в основном неизменными. С развитием капитализма в Российской Империи такой способ модернизации сошел на нет, но с ее распадом и очередной изоляцией возродился и в ХХ-ХХI вв. обрел новую жизнь, причем при каждом новом правителе – в новых формах: в 1920-30-е годы это были иностранные концессии, затем гулаговские шарашки. В 1960-х гг. Никита Хрущев и академик Михаил Лаврентьев создали несколько академгородков – изолированные научно-инновационные центры с особыми политическими и экономическими условиями (относительной свободой выражения мнений, хотя и не гарантированной, и продуктовым спецснабжением). Идея современных так называемых «инноградов» (Сколково, Иннополис) укладывается в тот же ряд. Проще выгородить пустырь и государственной волей заселить в него контролируемых инноваторов, чем создавать условия для инновационного развития в масштабах всей страны. Так, татарстанский Иннополис строится в чистом поле в основном за счет средств государственного бюджета. Застрельщиками проекта выступили федеральный министр связи и выходец из Татарстана Николай Никифоров и президент Татарстана Рустам Минниханов – последний, кстати, якобы однажды спросил на совещании о ходе строительства иннограда: «колхоз построили, где колхозники?»16. В теории Иннополис должен стать инкубатором прорывных информационных технологий, но пока напоминает все те же советские академгородки, хотя и с некоторыми типично постсоветскими отличиями: компании, зарабатывающие на строительстве Иннополиса, тесно связаны дружескими и родственными узами с министром Никифоровым и президентом Миннихановым.
В СССР по сути единственным учреждением, занимавшемся формулированием политических и социальных идей и практик, был идеологический отдел ЦК КПСС. Социальная и политическая наука находилась под жестким контролем партийной цензуры и выполняла в основном пропагандистско-прикладные задачи. Единственное исключение – ИНИОНа (Институт научной информации по общественным наукам). Как это часто бывает на (пост-)советском пространстве, название не совсем отражает реальность. ИНИОН больше известен не как институт, а как библиотека, занимавшаяся накоплением зарубежных, в основном, западных работ в гуманитарной области. В ИНИОНе все это хранили, переводили и издавали в виде критических дайджестов. Доступ в неподцензурный ИНИОН был разрешен только работникам Академии наук и студентам вузов соответствующих специальностей, и был строго регламентирован (например, доступ к оригиналам работ, а не к переводам, имели только представители высших профессиональных кругов Академии). Факт такого доступа сам по себе считался признаком принадлежности одновременно и к элите, и к некоторой фронде внутри нее. Сладость запретного плода делало любое несоветское, прежде всего, западное знание вожделенным и по определению верным, несмотря на то, что возникало оно в совершенно других политэкономических условиях. При этом собственной независимой школы социальной, политической и гуманитарной мысли в СССР так и не возникло: социологии и другие наукам об обществе отводилась в целом прикладная, пропагандистская роль. По словам антрополога Виталия Куренного, советская интеллигенция лучше разбиралась в истории древнего Шумера, чем в устройстве советского общества.17 Ближе к закату советской власти недостаток знаний осознали в
верхах. Выступая в 1983 году на пленуме ЦК КПСС, генсек Юрий Андропов произнес ставшие впоследствии знаменитыми слова: «Если говорить откровенно, мы еще до сих пор не изучили в должной степени общество, в котором живем и трудимся, не полностью раскрыли присущие ему закономерности, особенно экономические. Поэтому порой вынуждены действовать, так сказать, эмпирически, весьма нерациональным способом проб и ошибок».18 Советская власть так впервые признала, что сама себя лишила важнейшей привилегии власти – знания об обществе. При Горбачеве партийная верхушка признала нужду в социологическом знании настолько острой, что в 1989 году впервые разрешила создать отдельный социологический факультет – в МГУ. После распада СССР не нашлось ни одного гуманитарного учреждения или научной школы, которые смогли бы провести целенаправленное и систематическое гуманитарное и культурное переформатирование советского общества, по-настоящему реформировать государственное устройство. В постсоветское время ИНИОН продолжал существовать по инерции. Бруталистское здание архитектора Якова Белопольского не ремонтировалось с момента постройки в 1974 году. Сложная система вентиляции вышла из строя в конце 1980-х и больше не восстанавливалась, технологии хранения книг не модернизировались. 30 января 2015 года в ИНИОНе произошел пожар, уничтоживший по разным оценкам до 5 млн. книг и одно из крыльев здания. Среди местных жителей ходили слухи, что библиотеку подожгли в интересах одной из девелоперских структур, якобы заинтересованных в этом участке земли, сверхвыгодном для размещения торгового комплекса. Через два года после пожара никаких восстановительных работ не начато, сгоревшее крыло ИНИОНа законсервировано.
7 апреля 2015 года Асбестовский городской суд Свердловской области вынес решение о признании экстремистским текста «Плана Даллеса по уничтожению СССР (России)». Никогда не существовавший «План Даллеса» – один из главных на постсоветском пространстве конспирологических текстов и мифов, затмивший «Протоколы Сионских мудрецов» – впервые изложил в статье «Битва за Россию» митрополит Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычёв) (1927-1995). В своем тексте, опубликованном в газете «Советская Россия» 20 февраля 1993 г., Иоанн приписал генералу американской разведки Аллену Даллесу (1893-1969) слова одного из персонажей пропагандистского романа советского писателя-функционера Анатолия Иванова (1928-99) «Вечный зов», вышедшего в середине 1970-х гг., причем фрагменты текста Иванова митр. Иоанн перенес в свою статью дословно. В том же 1993 году «План Даллеса» процитировал поэт и публицист Борис Олейник в журнале «Молодая гвардия», редактором которого был тогда сам Анатолий Иванов. В решении Асбестовского горсуда сказано, что в городе был «выявлен факт» распространения неустановленными лицами листовок с «планом Даллеса», и что в них содержалась «информация, направленная на возбуждение ненависти и вражды по отношению к представителям государственной власти современной России». Практика произвольного признания текстов литературных произведений экстремистскими стала в 2010-е гг. полноценным инструментом политической цензуры, либо ее имитации, причем во втором случае – с целью выполнения плановых показателей работы прокуратуры. Идейная подоплека, история, контекст или авторство текстов значения, как правило, не имеют: экстремистскими могут быть признаны стихи современных музыкантов, сатирические тексты XIX века или конспирологические теории, которые транслируют сами госчиновники. Как правило, такие судебные решения выносятся по искам прокуроров небольших городов, «действующих в интересах неопределенного круга лиц» (такова стандартная формулировка), и на распространении запрещаемых произведений никак особо не сказываются. В декабре 2016 года общество «Знание» – государственная некоммерческая организация, распределяющая государственные гранты на «общественные проекты» – заплатило 300 000 руб. за лекцию руководителя некоммерческого партнерства «Содружество ветеранов правоохранительных органов» Виктора Матяшова в молодежной организации «Щит и меч». В своей лекции Матяшов утверждал, что США продолжают методично претворять в жизнь план Даллеса.
По данным Всемирного банка, доля теневой экономики в российском ВВП за период с 1999 по 2007 гг. составила в среднем почти 44%, число занятых в ней по разным оценкам – от 15 до 20 млн. человек, или каждый пятый работающий.19 За истекшие 10 лет почти ничего не изменилось: в исследовании международной Ассоциации дипломированны и сертифицированных бухгалтеров (ACCA) приводятся данные по теневой экономике в 2017 году: в России ее доля – около 40%.20 Правда сам термин «теневая экономика» представляется не совсем уместным применительно к постсоветским патримониальным странам, поскольку подразумевает некое отклонение от нормы, «света», а на постсоветском пространстве «теневое» – это и есть всепроникающая норма политико-экономических отношений сверху донизу. Например, так называемые ГСК (формально «гаражно-строительные кооперативы», фактически – места сосредоточения полулегальных сервисов и производств: авторемонтных мастерских, мебельных, стекольных, пищевых производств) работают буквально «у всех на виду», а не в «тени». Они – неотъемлемая часть ландшафта любого постсоветского города и специфическая форма неформализованных производственно-собственнических отношений: муниципальная власть дает людям выживать, зарабатывая на полукустарных производствах в гаражах, но как только оборот достигает определенного уровня (300-900 тысяч руб. в месяц), начинается давление и поборы. Это называется «восстановлением справедливости». Прибыль или долгосрочные вложения в такой «экономике выживания» исключены по определению. Неформальный посредник между властью и гаражниками – чаще всего председатель ГСК. Гаражи не оформлены в собственность из-за дороговизны и запутанности процедуры, поэтому на гаражников легко оказывать давление. Часть гаражников оформлена как ИП и платит налоги, часть предпочитает работать без оформления и «заносить» в частном порядке конкретным чиновникам. Жители соседних жилых кварталов (на фото – ГСК «Петров овраг» в Ульяновске) регулярно жалуются на экологические нарушения со стороны гаражников в прессу и прокуратуру – примитивные производства действительно производят вредные выбросы – однако, дальше обещаний властей создать новый «технологический кластер» и переселить туда всех из гаражей дело не заходит, поскольку гаражники для властей – относительно устойчивый источник неформального дохода.
Одним из ключевых элементов постсоветской патримониальной системы является схема так называемых «кормлений», когда на какой-то «ресурс» или денежный поток (оформленный как компания, министерство, ведомство или регион) садится «свой» человек, который обязан этот ресурс беречь, по возможности приумножать и может сам с него «кормиться». В том или ином виде эта схема существует сотни лет, хотя еще царь Иван Грозный пытался ее отменить в рамках незавершенной земской реформы середины XVI века. В зависимости от собственных связей или амбиций на основе этого «ресурс» тот, кто им управляет, может также попытаться построить собственную политическую машину. Пока этот человек имеет в пользовании данный «ресурс», он волен распоряжаться им по своему усмотрению, но не может его приватизировать или передать по наследству. Эта схема заведомо не регулируется никакими законами и зависит исключительно от личных договоренностей: такая ситуация полной правовой неопределенности является гарантией сохранения контроля над распорядителем ресурса со стороны тех, кто его на этот ресурс «поставил». Среди важнейших таких «ресурсов» – контрабанда. Порт Ломоносов под С.-Петербургом (на фото) – один из пунктов, где в 1992 г. началась ее постсоветская история. Причалы здесь до сих пор формально принадлежат Министерству обороны, в порту находятся вспомогательные части ВМФ. В начале 1990-х по договоренности с командованием этих частей местный криминалитет совместно с чиновниками мэрии использовали порт для ввоза товаров без таможенного оформления. Схемы и каналы контрабанды, возникшие и отлаженные в 1990-е гг., действуют до сих пор под по всей стране под контролем и при деятельном участии органов государственной власти. В 2009 г. порт Ломоносов был сдан в аренду коммерческой компании, которая вложила в обустройство около $10 млн, однако, полноценно работать так и не начала из-за постоянного противодействия со стороны Федеральной таможенной службы (ФТС), которая то выдавала, то отзывала разрешительные документы, то учреждала, то упраздняла таможенный пост в порту. Директор компании утверждал, что таким образом ФТС действовала в интересах близких ей коммерческих структур, ранее пытавшихся получить над его компанией контроль. Недополученные государством таможенные платежи, которые бы поступили в бюджет, если бы порт работал, в расчет не принимались.


1 Монастырский А. Эстетические исследования. — М.: Библиотека Московского концептуализма, 2009, с. 156.
2 Wittfogel K. Oriental despotism: a comparative study of total power. — New Haven, Yale University Press, 1957.
3 Маркс К., Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 28, с. 174—267
4 Яременко Ю. Экономические беседы. Диалоги с С. Белановским. М., 1999. Эта мысль перекликается со стихотворением Василия Розанова из сборника «Мимолетное» (1914), а может и была почерпнута в нем:

Мужики — пашут.
Солдаты готовы „отразить врага"
Священники — хоронят, венчают, крестят. Держат
„наряд" и „идею" над человеком.
Царь блюдет все. „Да будет все тихо и Благодатно".
Египет. Настоящий и полный Египет.

5

6 Кордонский С.Г. Ресурсное государство. М.: Regnum, 2007, с. 54
7 Шмитт К. Политическая теология. М., 2000, с. 15
8 Пайпс Р. Россия при старом режиме. — 1993, с. 75
9
По разным данным, до 90% граждан России считают проведенную в начале 1990-х приватизацию нечестной. См. Капелюшников Р. Собственность без легитимности? Polit.ru, 27 марта 2008.
10 Данные пресс-службы ФСИН (fsin.su, 23.12.2016).
11 Отрицательное отношение к частной собственности среди крепостных крестьян складывалось на протяжении длительного времени и было основано на представлении, что земля должна принадлежать исключительно тем, кто ее обрабатывает, либо тем, кто ее защищает с оружием в руках. После того, как в 1762 году Петр III освободил дворян от обязательной военной службы, они лишились и морального права владеть землей. Поэтому, в представлении крестьян, надлежало провести «черный передел», т.е. отнять землю у тех, кто на ней не работает, и отдать крестьянам. Еще одним важным фактором формирования такого отношения к частной собственности стало возникновение передельно-уравнительной крестьянской общины после отмены крепостного права. Именно она была собственником земли, сборщиком налогов для правительства (которое вело учет на уровне общин, а не индивидуальных хозяйств) и в любой момент могла перераспределять землю между своими членами. Из-за этого у последних не возникало устойчивой мотивации к долгосрочному обустройству своих наделов и дворов. (Подробнее см. Давыдов М. Ненависть к собственности <...>. Republic, 14 марта 2017).
12
Arkady Ostrovsky. Father to the Oligarchs. Financial Times, November 13, 2004
13 Кордонский С.Г. Россия: поместная федерация. — М.: Европа, 2010, с. 152
14 Кордонский С.Г. Ресурсное государство. — М.: Regnum, 2007, с. 40
15 Вахитов Р. Р. Национальный вопрос в сословном обществе: этносословия современной России: сборник статей. — М.: Страна Оз, 2016
16 http://www.rbc.ru/magazine/2017/06/59256c969a7947e...
17 Публичная лекция в Ульяновске, март 2015
18 Материалы Пленума ЦК КПСС, 14-15 июня 1983 г. — М.: Политиздат, 1983, с.19
19 Schneider, F.; Buehn, A.; Montenegro, C. E. Shadow economies all over the world : new estimates for 162 countries from 1999 to 2007, The World Bank
Development Research Group, Europe and Central Asia Region Human Development Economics Unit, 2010, с. 23
20 Emerging from the Shadows: Shadow Economy to 2025, Association of Chartered and Certified Accountants, с. 11, http://www.accaglobal.com/content/dam/ACCA_Global/...
Документальный / арт фотограф. Последний проект ZATO (о закрытых городах России) попал в шорт-листы Lucie Scholarship в 2015, Luma Rencontres Dummy Book Award Arles 2016, The Anamorphosis Prize 2016. Публиковался на страницах Esquire Russia, Русский Репортер, The Moscow Times, The Guardian, Süddeutsche Zeitung, Der Spiegel, Wired, The Atlantic Cities, New Landscape Photography, BuzzFeed, Dazed and Confused.
Сергей Новиков

www.sergeynovikov.com
Фотограф и автор инсталляций, Максим Шер был выдвинут в 2008 году на премию KLM Paul Huf Award, в 2013 году стал финалистом премии Cord Prize. Работы выставлялись в России и за границей, в том числе в Музее архитектуры им. Щусева, галерее «Триумф» (Москва) и Calvert22 Gallery (Лондон). Публиковался в Monocle, The Guardian, Bloomberg Businessweek, Süddeutsche Zeitung и других изданиях.
Максим Шер

www.maxsher.com
Made on
Tilda